May 7th, 2011

Богомолов и его последний роман

Последний роман Владимира Богомолова «Жизнь моя или ты приснилась мне…» это, прежде всего, нежность к русским солдатам и офицерам. Это нежность к главному герою, геройскому мальчику, прошедшему войну и не знавшему женщин, старшему лейтенанту Федотову. Нежность к бывшему зеку Лисенкову, лучшему разведчику в роте Федотова, его третий орден Славы обмывает с восторгом вся рота. Нежность к бывшему гусарскому офицеру Арнаутову, у которого немцы убили сына, и он пошел воевать, и у советских дослужился в 59 лет до капитана.

Нежность к командиру дивизии Астапычу. Действие романа происходит в мае 1945 года. Командир дивизии, которого подчиненные ласково зовут по отчеству Астапыч, принимает американскую делегацию во главе с генералом. Астапычу написали речь, которую он зачитывает по бумажке, а переводчик переводит, и вот Астапыч доходит до такого текста: « Гарантией и залогом успеха нашей Победы явилась руководящая роль партии Ленина- Сталина, воспитавшая в наших командирах, коммунистах, комсомольцах высокое сознание ответственности перед своей совестью за честь Родины. Мы завоевали нашу победу благодаря той воли, которую имеет человек, воспитанный в героической школе Октября, чей разум просвещен передовыми идеями. Вот настоящий и неистощимый источник духа нашей армии!

Произнося это, он вдруг запнулся.

«Нехорошо!- Вполголоса сказал он. – Про партию им не понять, беспартийные они. Кто это написал?»

- Майор Дышельман!

- Мудак, - выругался Остапыч. – Думать надо головой, а не жопой…»

Я, честно сказать, не знаю, почему после смерти Богомолова, после публикации глав его романа, которые он назвал строкой стихотворения Есенина «Жизнь моя иль ты приснилась мне…» «еврейская киллерша» из «Комсомольской правды» Кучкина начала атаку на Богомолова. По ее разысканиями в армии он не служил вообще, боевых наград не имеет, в госпитале не лежал. Оба его родителя евреи, сам он Войтинский, Богомолец, но ни как уже не Богомолов.

И это притом, что Кучкина дружила с Богомоловым, бывала у него дома. А журналист Минкин, насколько я помню, перед появлением романа «Жизнь моя…» хвастливо писал, что скоро появится, типа, наш роман о войне, и это будет такой роман, всем романам роман. Думаю, что имел в виду роман Богомолова.

Т.е. они связывали с Богомоловым какие-то надежды, а он написал русский роман, воспевающий великую русскую армию и русское офицерство? И лишь в эпизоде мелькает майор Дышельман?

И брошенная Кучикиной фраза: «Хоронила Богомолова ФСБ». Но ведь он и был с 1944 года до демобилизации из-за контузии в 1949 году смершевцем, офицером МГБ». Чего тут удивительного?

Типа того, нате подавитесь русские патриоты, ваш Богомолов был евреем и на войне не был, а был непонятно кем у чекистов. И все это практически без доказательств.

Если так, то круто. Но возможно были и другие мотивы, кто-то через Кучкину свел с мертвым писателем счеты, ведь дождались, когда он умрет, и тут же обмазали грязью. Почему не писали это, пока он был жив?

Я не верю, что для людей с психологией Кучкиной важно воевал или не воевал человек, и важно работал он на МГБ и КГБ или не работал, для них важны совсем другие вещи, как я понимаю.

Роман, как эпопея послевоенной жизни у Богомолова не удался, но он вполне удался, как правдивая история честных русских людей, рассказ о трагической участи многих победителей. И ведь он здесь обходится деталями. Старший лейтенант, который любит своего геройского солдата-зека, любит гусара Арнаутова, думает с тоской – куда они пойдут после демобилизации? Бывший зэк, кавалер трех орденов Славы опять в зеки, а Арнаутову вообще ехать некуда после демобилизации, все убиты у него и все сожжено.

Или сцена приема американцев. Астапыч отложил речь Дышельмана, и сказал все своими словами, они выпили с американским генералом, американец рассказал, что у него погиб сын-лейтенант. И скоро они плакали, обнявшись, два генерала, а русский гармонист наяривает « А молодого коногона несут с разбитой головой…»

В этом романе нет жалоб, но очень много иронии, она тут для того, чтобы скрыть слезы.

Рассказывает Богомолов и настоящие любовные истории лейтенантов, ибо в «лейтенантской прозе» всегда у лейтенанта есть какая-то любовь с красивой медсестрой, но красивые медсестры доставались старшим командирам, а Федотову по пьяне досталась некрасивая и толстая прачка.

А до этого до его юного тела дорывалась медсестра в возрасте, бывшая чемпионка по метанию ядра. При этом более старшие офицеры стараются помочь мальчишке, но и иронизируют при этом, один говорит: «Надо смотреть правде в глаза, такие как ты не пользуются успехом у женщин. Таких, как ты, бабы бросают на ржавые гвозди. Самым чувствительным местом».

Или «благословение» полковника: «…или вдуй тете Моте, -несомненно имея в виду Матрену Павловну. Влупи ей по-офицерски! Намек ясен?

- Так точно.

И вот это случилось с прачкой: « Грех мой тяжкий, - пишет Богомолов, - но Полинины ляжки я не забуду никогда».

Всплывает в романе и «национальная тема», после речи Сталина о «великом русском народе» Поддавший водки русский подполковник говорит офицеру грузину: « А у тебя земляк, почему рожа такая кислая? Тебя что, не радует наша победа? (наша, в том смысле, что русская). Или ты недоволен выступлением товарища Сталина?»

И точно как сегодня влезает медработник Наталия и говорит: «Я тоже нацменка, у меня отец белорус»

- Это не имеет значения. Национальность определяется по матери, - уточнил Тихон Петрович. – За нас, за наиболее выдающуюся нацию!

И тут подполковник объясняется: « Я Отечку с первого дня тяну…Я весь седой, и поседел не за себя, а за Россию…»

Русские воевали за Россию, и не стеснялись тогда это говорить.


И еще лейтенант Федотов читает роман Куприна «Поединок». И он потрясен тем, что до революции старшие офицеры называли младших по имени отечеству, что полковой командир приглашает прапорщика Ромашова к себе на обед…» Т.е. антиармейский и антиофицерский роман Куприна воспринимается им с изумлением, что между офицерами могли быть такие отношения в армии!

Ну и много чего есть в этом неконченом романе, пафоса там нет, а сила русских там есть, а это главное.