November 26th, 2016

(no subject)

Кто был самым популярным человеком в России в начале 20-х годов? Ленин? Неа-а-а! Есенин, Сергей Александровичи Есенин. Об этом сейчас почти никто не знает. Любопытно, что Ленин не давал оценку стихам Есенина, видно Луначарский с Бухариным ему не подсовывали его стихов? Маяковского Ленин не любил, а когда ему дали почитать антирелигиозные стихи друга Есенина дворянина Толи Мариенгофа, то Ленин сказал о нем - лечить надо мальчика. Или Ленину с 1922 года было уже не до стихов, ибо Троцкий писал о Есенине и пытался с ним подружиться, Дзержинский тоже пытался подружиться и сказал Есенину типичную для чекиста фразу - как же вы живете, такой незащищенный?
Крышу предлагал?

Охренеть можно, как он им честно говорил, что ему на все начхать с их переменами (хотя и льстил в меру и без меры)

Русь советская
Тот ураган прошел. Нас мало уцелело.
На перекличке дружбы многих нет.
Я вновь вернулся в край осиротелый,
В котором не был восемь лет.

Кого позвать мне? С кем мне поделиться
Той грустной радостью, что я остался жив?
Здесь даже мельница - бревенчатая птица
С крылом единственным - стоит, глаза смежив.

Я никому здесь не знаком,
А те, что помнили, давно забыли.
И там, где был когда-то отчий дом,
Теперь лежит зола да слой дорожной пыли.

А жизнь кипит.
Вокруг меня снуют
И старые и молодые лица.
Но некому мне шляпой поклониться,
Ни в чьих глазах не нахожу приют.

И в голове моей проходят роем думы:
Что родина?
Ужели это сны?
Ведь я почти для всех здесь пилигрим угрюмый
Бог весть с какой далекой стороны.

И это я!
Я, гражданин села,
Которое лишь тем и будет знаменито,
Что здесь когда-то баба родила
Российского скандального пиита.

Но голос мысли сердцу говорит:
"Опомнись! Чем же ты обижен?
Ведь это только новый свет горит
Другого поколения у хижин.

Уже ты стал немного отцветать,
Другие юноши поют другие песни.
Они, пожалуй, будут интересней -
Уж не село, а вся земля им мать".

Ах, родина! Какой я стал смешной.
На щеки впалые летит сухой румянец.
Язык сограждан стал мне как чужой,
В своей стране я словно иностранец.

Вот вижу я:
Воскресные сельчане
У волости, как в церковь, собрались.
Корявыми, немытыми речами
Они свою обсуживают "жись".

Уж вечер. Жидкой позолотой
Закат обрызгал серые поля.
И ноги босые, как телки под ворота,
Уткнули по канавам тополя.

Хромой красноармеец с ликом сонным,
В воспоминаниях морщиня лоб,
Рассказывает важно о Буденном,
О том, как красные отбили Перекоп.

"Уж мы его - и этак и раз-этак, -
Буржуя энтого... которого... в Крыму..."
И клены морщатся ушами длинных веток,
И бабы охают в немую полутьму.

С горы идет крестьянский комсомол,
И под гармонику, наяривая рьяно,
Поют агитки Бедного Демьяна,
Веселым криком оглашая дол.

Вот так страна!
Какого ж я рожна
Орал в стихах, что я с народом дружен?
Моя поэзия здесь больше не нужна,
Да и, пожалуй, сам я тоже здесь не нужен.

Ну что ж!
Прости, родной приют.
Чем сослужил тебе, и тем уж я доволен.
Пускай меня сегодня не поют -
Я пел тогда, когда был край мой болен.

Приемлю все.
Как есть все принимаю.
Готов идти по выбитым следам.
Отдам всю душу октябрю и маю,
Но только лиры милой не отдам.

Я не отдам ее в чужие руки,
Ни матери, ни другу, ни жене.
Лишь только мне она свои вверяла звуки
И песни нежные лишь только пела мне.

Цветите, юные! И здоровейте телом!
У вас иная жизнь, у вас другой напев.
А я пойду один к неведомым пределам,
Душой бунтующей навеки присмирев.

Но и тогда,
Когда во всей планете
Пройдет вражда племен,
Исчезнет ложь и грусть, -
Я буду воспевать
Всем существом в поэте
Шестую часть земли
С названьем кратким "Русь"

про Кубу

про Кубу. Мало кто знает, что существует интеллектуальный кубинский национализм, он сформировался еще во второй половине 19 века, Хосе Марти, масоны и все дела. Куба очень непростая страна, на самом деле, я так понимаю у совков только там не получилось поменять режим в 1990 году, когда они сменили режимы во всех подвластных им странах. Как я читал, братьев Кастро совки хотели свергнуть с помощью Арнольдо Очоа, командующего сухопутными силами армии Кубы, те русские, которые воевали с ним плечом к плечу в Эфиопии, говорили о нем - рубаха парень! Вот видать на его душевности его и уговорили на мятеж, братья Кастро расстреляли беднягу Очао. Кубинское гестапо это весьма серьезная организация. Помню, как у меня был приятель журналист Саша Кузьмищев, он был сыном какого-то серьезного человека в СССР, владел испанским, но при этом изрядно пил. И вот он через своих знакомых решил съездить на Кубу и отдохнуть душой в Лат. Америке, которую он очень любил. А мы с ним тогда работали в "Правде" под ред. Линника, про Кубу уже все забыли, шел 1997 год, и Саша стал через своих знакомых уговаривать кубинцев из посольства, чтобы мы с ним съездили на Кубу и взяли интервью у Фиделя Кастро, и все слаживалось настолько, что наш глав. ред В.А. Линник сказал Кузьмищеву, что давай я съезжу с тобой вместо Самоварова или с вами, ну я вроде как согласился, не потому что мне нечего было спросить у Фиделя, ну просто как-то не по рангу все это было, двое каких-то сомнительных журналистов и тут Фидель, Линник все же персона был известная, в США работал от "Правды". Но Саша был против. Он сказал про Виктора Алексеевича - он мне здесь-то осточертел, еще на Кубе нам все испортит. И стал планировать - первую неделю не пьем, готовимся, потом интервью, а потом уже гуляем. И вот приходит как-то Саша очень довольный, а перед этим он сказал, что его ждет встреча с кубинским гестапо в посольстве, и это последний рубеж. "Ну был я у них" - говорит он. "И чего?" "Ну накатили они мне фужер лучшего рома". " А ты?" "Выжрал, конечно". Я говорю - Саша, мы с тобой точно на Кубу не поедем. Он: "Да брось ты". Но он и сам понимал, что дал маху, кубинское гестапо все про него выяснило и комарадес решили только удостовериться, что их инфа верная. И удостоверились. Ну Кубу мы не поехали))))

гениальные стихи патриота

Гениальные стихи глав. ред. "Нашего современника" Стаса Куняева. Вот только не очень понятны по смыслу, с кем хоть воюют все там перечисленные граждане - стенка на стенку? Все они процветают в финансовом плане, все при премиях, орденах и медалях, при фондах и пр. Ну а так, прелесть, что за стихи, талант не пропьешь!

Когда идёт на стенку стенка

в литературе, как в бою,

встаёт на бруствер Бондаренко

и говорит: «Я здесь стою!»

Стоишь среди враждебных станов,

но светел твой иконостас,

где справа от тебя Проханов,

а слева от тебя Зюганов

и рядом сам Куняев Стас.

А за спиною, как анчутка,

стоит, бородкою тряся,

твой закадычный друг Личутка,

без коего, увы, нельзя…

Всё, что ты пишешь – всё нам любо,

хвалить тебя – не хватит слов.

Ты Герцен наш, наш Добролюбов,

наш Кожинов, в конце концов!