a_samovarov

Category:

Еще факты о болезни Ленина

Сергей Запорожец продолжает цитировать:

 Возвращение в Россию ничего не меняет.
«Вспоминаются случаи периода 1917-1920 годов, - писала Е.Д. Стасова, - когда я работала секретарем ЦК партии. Надежда Константиновна или Мария Ильинична приходили ко мне или сообщали по телефону: Надо принять какие-либо меры, Владимир Ильич доработался до бессонницы. Тогда приходилось по телефону звонить членам ЦК и выносить постановление об отпуске Владимиру Ильичу. Получив отпуск, он ходил на охоту, собирал грибы, ловил рыбу, но ни в коем случае не работал». Упоминаются ею и постоянные приступы ленинского смеха, часто нервного, свидетельствующего об утомленности (Стасова Е. Воспоминания, М., 1969, с.170-171).
«Однажды мне довелось увидеть Ленина разъяренным, беспощадным и возмущенным так, как может быть возмущен и беспощаден человек, для которого партийное решение превыше всего», - писала в воспоминаниях С. Бричкина, рассказывая о реакции Владимира Ильича на поведение Томского и принятие комфракцией съезда профсоюзов резолюции Рязанова. «Я увидела, - заключала она, - силу гнева, способного смести все, что стоит на пути и мешает в достижении намеченной цели». (Бричкина С. Товарищеская забота. - Сб. Ленинские страницы, М., 1960, с.144-145).
Наличие в психическом состоянии вождя переходов от гнева к заторможенности фиксирует и А.В. Луначарский: «Сердился Ленин, особенно в Совнаркоме, чрезвычайно редко. Но сердился крепко. Выражений он при этом не выбирал. Но никто не обижался за «проборку» от Ленина. Когда Ленин заболел, Совнарком чувствовал себя осиротелым. И когда после длительного периода болезни он вновь появился на совещании, был совсем не тот. Он надел большие очки, чтобы предохранить глаза, и это меняло его. В его речи чувствовалась какая-то беспокоившая затрудненность».
В такие моменты вождь мог написать близким: «работоспособность из-за больных нервов отчаянно плохая» (из письма сестре М.И. Ульяновой 15.02.1917). Или: «Вчера было собрание; я устаю от собраний; нервы швах, головные боли; ушел до конца» (из письма И. Арманд 7.02.1917). На заседаниях требовал абсолютной тишины и порядка.
Близко знавший его врач А.Д. Нагловский писал: «Чем шире развивалась гражданская война, тем усиленней Ленин интересовался ВЧК и террором. И тем нервнее, раздражительнее и грубее становился Ленин. В 1918-1919 годах нередко приходилось его видеть на собраниях Совнаркома выходившим из себя, хватавшимся за голову. В прежние времена этого не бывало. Старый заговорщик Ленин явно изнашивался. И тут действовала не одна болезнь. Иногда, глядя на усталое, часто кривящееся презрительной усмешкой лицо Ленина, либо выслушивающего доклады, либо отдающего распоряжения, казалось, что Ленин видит, какая человеческая мразь и какое убожество его окружают. И эта усталая монгольская гримаса словно говорила: «да, с таким «окружением» никуда из этого болота не вылезешь». Нагловский последний раз видел Ленина в 1921 году на заседании в Кремле. Ленин, как всегда, то ходил меж скамеек по комнате, то садился за председательский стол. «Но тогда уже он производил впечатление человека совершенно конченого. Он то и дело отмахивался от обращавшихся к нему, часто хватался за голову. Казалось, Ленину «уже не до этого». Ни былой напористости, ни силы. Ленин был явный не жилец, и о его нездоровье плыли по коридорам Кремля всевозможные слухи. А за спиной этого желтого истрепанного человека, быстро шедшего к смерти, кипела ожесточенная борьба - Сталина, Зиновьева, Каменева, Троцкого».
«В его речи чувствовалась какая-то всех беспокоящая затрудненность, - пишет Луначарский. - Особенно страшно было, когда во время одной из речей он попросту остановился, побледнел и лишь страшным усилием продолжил речь». Посторонние разговоры, хождение и шум на заседаниях и прежде мешали Владимиру Ильичу, а после болезни он их не переносил. На нервы ему начинает действовать даже телефонный звонок, и, как запомнил финский коммунист Ю. Сирола, «со временем звонок заменили световым сигналом».
Англичанка Клэр Шеридан трудилась в кабинете Ленина, где заметила эту деталь: «Его лицо несколько оживлялось, лишь когда раздавалось тихое жужжание телефона и над столом одновременно загоралась маленькая электрическая лампочка». 


Error

Comments allowed for friends only

Anonymous comments are disabled in this journal

default userpic

Your reply will be screened

Your IP address will be recorded