Category: напитки

Category was added automatically. Read all entries about "напитки".

«Проун» на «Винзаводе»

1 июля. Новым директором Государственного музея изобразительных искусств им. Пушкина стала Марина Лошак. Бывший директор Ирина Антонова заняла пост президента музея, передает ИТАР-ТАСС со ссылкой на министра культуры Владимира Мединского.

Марина Девовна Лошак является сооснователем и совладельцем галереи «Проун» на «Винзаводе». Помимо этого с 2012 года она занимает пост арт-директора московского музейно-выставочного объединения «Столица». Лошак известный искусствовед, галерист, музейный работник и коллекционер.

Вот что сразу приходит в голову? Что мадам Лошак «блатная», что кто-то обделывает какие-то свои делишки. Может быть это не так, но именно это приходит в голову. Конечно, Антонова очень пожилой человек, но при этом она умна и аристократична. Я не в теме, что там с Пушкинским, просто смотришь на Антонову и смотришь на Лошак http://mir24.tv/news/society/7435516

Смотришь на Лошак и думаешь, что культура наша может очень сильно пострадать. Пушкинский возглавила совладелица галереи «Проун» на «Винзаводе». Почему-то это не радует.

Проун на Винзаводе, что-то есть в этом созвучии букв этакое… очень современное, дух времени, так сказать. Пошло, ну очень пошло.

Он хочет, чтобы его любили

Встретился с другом детства в родном поселке. Не общались с ним лет 15, так иногда здоровались на ходу. Он пьет. Жена его выгнала. Трое детей. По тому, как он позвал меня пообщаться, я понял, что ему нужно выпить. Я твердо решил не поощрять его алкогольные фантазии, просто поговорить.

Но ведь желание и страсть правят миром. Что такое мое желание не давать ему денег по сравнению с его желанием выпить? Ничто, мелочь. У него страсть. Когда страсть движет человеком, то ему все удается. Мы пошли к реке, кого-то вспоминали, была просто радость общения у меня, что вот человек, которого я знаю всю жизнь… В этом моем экзальтированном состоянии он меня как-то подвел к новому магазинчику, про который я и не знал, что он есть, вот мы уже поднимаемся по ступенькам.

Там вообще шок… Молодая продавщица обрадовалась не только моему приятелю, но и мне.

Увидев нас, она тут же закричала:

- Вера, к нам мужчины пришли, приглашают нас на шашлыки.

Я улыбаюсь, как дурак. А это просто столкновение с еще одной страстью, страстью женщин к тому, чтобы и у них были мужчины, чтобы их вывозили на шашлыки, кормили, поили, говорили комплименты, а потом… получили свою награду, которую заслужили.

Из подсобки выкатывается Вера, существо с широко раскрытыми глазами в ожидании чуда.

И тут мой приятель просит дать ему две банки крепкого пива и говорит мне небрежно: «Заплати».

Мы уходим. Я соображаю, что это вообще было? Интересуюсь, давно с ним бабы так запросто?

- Да как не приду, они все на что-то намекают, - говорит он. - Я же женщин вообще боялся, - оживленно говорит он, - подойти боялся, а эти прямо виснут.

Ну в общем, все понятно. Он добрый. Очень добрый. Женщины не боятся его. Они сразу это чувствуют, доброту. Они бы со всеми так играли, но опасаются, а его не боятся.

Стоим на берегу нашей небольшой речки. У нее какое-то красивое название, но я его не помню, мы всегда называли ее Тухлянка, ибо фабрика и завод сбрасывали в нее отходы. Теперь они мало работают, почти не сбрасывают, речка чистая, весело бежит, травка зеленеет.

Мой приятель пьет крепкое пиво.

- Как же ты пьешь эту гадость, - не выдерживаю я.

- Лучше такое пиво, чем водку, - говорит он. Потом добавляет злобно. – Тебе хорошо, ты сейчас домой пойдешь, а мне через два часа опять пить.

Он сожительствует с Татьяной, она личность в некотором роде легендарная, не отказывает никому с девятого класса. При этом много раз была замужем.

И он начинает говорить о ней, что вот жил у нее десять дней подряд. Я удивляюсь его здоровью, что вот так десять дней подряд?

- Да она у мертвого поднимет, - говорит он с ужасом, удивлением и уважением одновременно.

Еще он сказал, что боится ее, что она «черная вдова», что у нее уже только официальных мужей трое умерло.

Пиво действует, и он становится лиричным.

- Эх, - говорит он, любила бы меня по-настоящему какая-нибудь женщина, я бы для нее все бы сделал…

Бедолага, что с тебя взять, чтобы тебя хоть какая женщина любила по-настоящему? Они же любят по-настоящему только тех, от которых им польза может быть.

- А жена? – говорю я.

- Жена меня любила по-настоящему, - горько усмехается он, - только два месяца в жизни, когда я грузчиком в Шереметьево работал, в день двести баксов приносил. Вот тогда она вилась вокруг меня и была ласковая.

- Два месяца, это не мало, - сказал я.- Некоторым и так не везет.

Так постояли, спрашивал про общих знакомых, он отвечал, мечтал о том времени, когда завязал на полгода. Как было хорошо! Я его склонял повторить опыт трезвого житья, поскольку эйфория пришла, то он говорил, что обязательно повторит.

Потом я пошел домой, мы простились, и тут появилась девчушка беленькая лет 20, я ее помнил, вместе в школу ходили, хотя она была моложе и мы не знались. И только через какое-то время до меня дошло, что это не она, а ее дочь, ее копия. С бутылкой пива в руке.

Они с моим приятелем потянулись друг к другу, он назвал ее по имени, она к нему прижалась, они обнялись, но без всякого сексуального подтекста, и куда двинулись обнявшись.

А я думал о том, что страсть движет миром, что люди делающие карьеру сейчас испытывают тоже вот такую мучительную жажду власти и признания, как мой приятель жажду выпить, ибо без этой жажды они бы и пальцем не пошевели. Страсть движет всяким, кто куда-то сам пробрался, вылез, степень страсти разная, конечно. И в этой страсти они преодолевают все препятствия, первое из которых – совесть.

О тщетности желаний…

В детстве я подслушал, как сосед Виктор Петрович Д. рассказывал мужикам о том, как искал бутылку водки в родном доме. Но все по порядку. Виктор Петрович был армейским разведчиком, ходил в поиски за языками, после войны боролся с бандитским подпольем. Имел много орденов и уж совсем много медалей.

Человек он был пьющий, меланхоличный, ибо все страсти остались позади. И вот как-то его жена собралась на московский рынок продавать свинину. Виктор Петрович твердо знал, что где-то в доме жена спрятала от него бутылку водки, которую купила себе, чтобы готовить какую-то целебную настойку.

Обнаружив утром, что жены нет, возбужденно-радостный Виктор Петрович сел для начала обдумывать план операции. Он нервно курил беломор, зная, что супруга враг коварный, опытный, не хуже, чем немцы.

Но ведь и он армейский разведчик с невероятным чутьем! И вот с радостным предвкушением скорой победы он взялся за дело. Начал с подпола, ибо именно туда жена давно от него ничего не прятала. Обшарил все там, потом все закутки в доме, потом чердак, потом сарай!

Водки нигде не было.

А прошло уже четыре часа!

Виктор Петрович в полном изнеможении опять сел на стул, закурил, и… беломорина выпала из его зубов. Прямо на него с комода смотрела бутылка водки. Жена знала его таланты и не стала ничего прятать, бутылка стояла на самом видном месте. И понял Виктор Петрович окончательно, что это старость!

И заплакал он от унижения. Но его ждал еще один удар. Под бутылкой была записка следующего содержания: «Жри, скотина». Женщина не была бы женщиной, чтобы как-то не излить свое негодование.

В общем, выпил он без всякого удовольствия поллитру. Праздник был загублен.

Как я работал в «Правде»

Для молодых людей сейчас непонятно, чем в СССР была газета «Правда», а была она таким же незыблемым атрибутом жизни, как мавзолей и звезды на кремлевских башнях. Помню как в году 1995 я пил пиво в пивной, и рядом со мной расположился мужик, разговорились, он рассказал о себе, что сидел в тюрьме два раза, что сейчас у него три ларька, в которых продают диски с песнями, он бизнесмен.


Не помню почему, я взял и сказал, что работал в «Правде», что тут с мужиком началось! Сначала не поверил – в той самой «Правде!?». Я подтвердил, мужик пришел в полный восторг и даже приплясывать стал, что пьет пиво с человеком, который работал в «Правде».

Я ему заметил на его восторги, что если бы я ему сказал о себе, что я один из лидеров «солнцевских», они тогда гремели, он бы так не изумился. Мужик согласился, мы проанализировали вместе его восторг и пришли к выводу, что для него с детства «Правда» присутствовала в жизни, он по несколько раз в день мог слышать, что в «Правде» написали то, или это. И это было что-то такое директивное и недосягаемое.

Надо сказать, что сам я «Правду» никогда не читал, пришел я туда случайно, уже не в ту официозную «Правду», а в оппозиционную газету, которой было не сладко.

И, тем не менее, и у меня был определенный пиетет. Посадили меня в огромный кабинет, где кроме меня был всего один человек И.И. В коридорах сумрачно, тишина в редакции, а надо сказать, что большая часть правдистов, имея колоссальные связи, уже работали в других местах.


И вот выхожу я из своего кабинета, и вижу… идет мужик и «косит траву!» Потом я узнал, что это был замечательный журналист и поэт В., но тогда я видел просто немолодого, пьяного мужика, который шел по коридору, делал движения руками и корпусом, какие делают при косьбе, делал этот отточено, видно не мало накосил травы в своей жизни.

Идет и так присвистывает, изображая свист косы – фить, фить, фить!


Тут на свою беду в коридор вышла журналистка. В. рванулся к ней, схватил за плечи, чтобы не убежала, и стал скороговоркой выпевать частушки. В жизни я такого не слышал и не услышу! Это было безумно похабно, очень смешно, и талантливо. Абсолютный постмодернизм по стилю.

В Интернете сейчас можно найти матерные частушки в исполнении Юрия Никулина, вот что-то в этом роде.

Какие-то совершенно невероятные, фантастические образы лились рекой! Журналистка была опытная, он просто стояла и ждала, когда поток иссякнет. Когда поток иссяк. Она сказала спокойно: « Витя, нажрался, иди домой!»

Я пошел по коридору совершенно потрясенный, в голове у меня вертелись обрывки этих частушек, в частности там была такая фраза, цитирую полностью как факт литературного творчества – «ебать тебя через шлагбаум».

Я не понимал – зачем через шлагбаум? Потом я стал думать, как это реально можно сделать. Короче, вместо того чтобы подняться в нужную мне столовую, я на лифте опустился вниз.

И тогда я подумал, что нескучные люди работали в этой еще недавно самой скучной газете страны. Так почему же у них газета такая была?

Женская логика (Сугубо выдуманные истории)

Была ночь. Ночной жар был невыносим, смог забивал каждый квадратный сантиметр пространства и Петров чувствовал, что в квартире скоро не останется и миллиметра свободного от смога воздуха.

Происходило все это в одной дальней и почти сказочной стране. В этой стране 20 лет назад появились какие-то партизаны. Сначала эти партизаны разрушили большую страну и создали кучу маленьких, в которых появилась какая-то власть, и партизаны сразу же стали бороться с властями этих стран.

Боролись разыми страшным методами, взяли и поделили между партизанами собственность, потом начали отстреливать друг друга, потому что не так поделили, как надо. Вместе с дележом собственности партизаны вывозили деньги на Запад, потом на эти деньги под видом греков партизаны скупали ту самую собственность, которую уже поделили.

Партизанам все это очень нравилось: делить, отнимать, вывозить, и опять ввозить; все это делалось особенным партизанскими методами, чтобы никто и ничего не понял. Все, однако, понимали, но делали вид, что не понимают. Ибо больше всего на свете партизаны не любят, когда не партизаны понимают, что делают партизаны.

Так все это продолжалось озорно и весело, но этой весной начали зачем-то убивать ментов и загорелись леса. Все понимали, что это сделали не партизаны, потому что партизаны партизанят лишь там, где можно взять не меньше миллиона баксов сразу и наличными, а какой прок в участковых и подожженных лесах?

Тогда все решили, что завелись какие-то другие партизаны, которые теперь будут специализироваться в других видах деятельности.

И как жить в этой стране, где спасу нет от партизан? А теперь еще и от горящих лесов и смога?

Петров разработал свой метод спасения – медитацию. Не спешите улыбаться, эта была особая медитация, ибо все прочие медитации в этой стране не работали. Когда становилось совсем плохо, Петров брал женщину, которая в тот момент была с ним, раздевал ее и медитировал на ее попу. Это единственное, что помогало от партизан, а теперь еще и от пожаров со смогами.

Медитации были разные. Лирическая, когда рядом с голой женской попой ставилась бутыль из-под шампанского с воткнутой туда розой. Медитация о высоком, это когда саму женщину Петров ставил на табуретку. И жестокая медитация, когда рядом с женской попой Петров ставил кактус. Вот так он и выживал, Петров.

И вот проснулся Петров в эту страшную, жуткую, набитую смогом ночь, и стал медитировать на попу спящей рядом с ним женщины.

Попа была белая и красивая, и как всегда Петрову стало легче, он хотел было уже уснуть, когда в полумраке различил лицо спящей дамы. На лице этом было омерзение от переживаемых страданий, на лице этом читалась ненависть к солнцу, партизанам, комарам, смогу! Но что главное увидел на этом лице Петров! Он увидел, что женщина спит с таким выражением лица, по которому читалось, что завтра ей кто-то за все ответит!

И Петров с ужасом понял, что это не партизаны за все ответят, не солнце, и даже не комары, а он, Петров.

Вот такая она женская логика!

* * *
А это история случилась в тот год, когда партизаны зачем-то сами себе устроили дефолт, но расплачиваться заставили жителей той далекой и многострадальной страны, в которой жил Петров, человек который уже и сам не знал, кто он и зачем он.

Но между тем, он работал в газете и объяснял всем прочим, кто они и зачем они.

В отделе Петрова работал секретарша, стройная брюнетка двадцати лет. Собственно весь отдел из них двоих и состоял. Кроме Петрова там должны были по штатному расписанию работать еще пять человек, но они не работали. В силу этого Петрова: а) не делали начальником отдела, ибо отдел не укомплектован и б) ругали за весь отдел сразу.

Секретаршу звали Тамара. Тамара была уверена, когда пришла в отдел, что Петров будет к ней приставать, но вместо этого Петров пил пиво. И Тамара ненавидела пиво и выпивавшего Петрова.

Петров и сам не очень любил пиво, но как по иному выживать в стране, где партизаны, он не знал. Свою волшебную медитацию тогда он еще не придумал.

И вот вторая половина дня. Денег у Петрова нет, до зарплаты еще два дня. Он смотрит на спину и затылок Тамары, та каменеет спиной и говорит: «Денег не дам».

- Да я только одну бутылочку куплю, - вкрадчиво и просительно начинает Петров, - партизаны же кругом, будь они прокляты!

- Ха-ха, - звенит в ответ голос Тамары, - знаем мы эту «одну бутылочку».

- Ну если ты мне денег дашь только на одну, как же я куплю вторую?

- Как? - взвивается Тамара, - как всегда. Твою веселую рожу увидят в редакции, и через час вы уже все пьяные будете.

- Тамара, ты человек или как?

Спина каменеет и в ответ с отвращением: « Или как».

Петров вздыхает и говорит печально:

- Самое плохое во всем этом то, что ты офигительно красива.

- Ты о ком? – настораживается спина.

- О тебе, проклятой!

Тамара молчит.

- Самое красивое в тебе, это душа!

Девушка иронично пожимает плечами.

- Но какие божественные плечи! А фигура! А глаза, Боже, эти глаза, в которых столько нежности и игривости!

И так Петров говорит минут семь. Спина расслабляется.

- Денег я тебе не дам, чтобы я своими руками…. Ужас! Не дам, но скажу, где ты их можешь взять. Скажу, кто тебе точно даст, наверняка.

- Кто? – вскакивает Петров.

- Моя мама, - говорит Тамара.

Петров в изумлении садится. Действительно, за стенкой работает мать Тамары, сорокалетняя, эффектная и томная дама.

- А почему она мне обязательно даст деньги?

- А потому что она тебя любит.

Петров сидит, молчит, думает и ничего не понимает.

- Ну хоть не мне, так маме с тебя какой-то прок, вздыхает Тамара, - поговорит с тобой, глазки ты ей состроишь. Хоть в каком виде пригодишься в нашем хозяйстве.

Через полчаса Петров идет за пивом, мама Тамары не отказала. Но он всем этим был так удивлен, что даже забыл о партизанах.